Чёрный был не местный. Ещё в молодости со стадом он пришёл на Сумщину из глухих болот Белоруссии, да так и остался здесь. Трудно сказать, что заставило стадо Чёрного пуститься в такое длительное путешествие. Скорее всего, кабаны в этой местности оказались в поисках пищи.

В здешнем стаде он долгое время держался в сторонке, робел, привыкал. Секачи, что постарше и покрупнее, не раз задавали ему трёпку, когда он, забыв об осторожности, приближался к ним во время кормёжки. Но Чёрный рос и набирался сил. Кормов хватало: кругом были кукурузные и картофельные поля, в лесах – жёлуди. В жару кабаны укрывались в болотах, устраивая грязевые ванны. Морозные и снежные зимы случались не часто. Иногда забредали волки, но больше тревожили не они – охотники. Их трудно было перехитрить. В первую же свою зимовку в новых краях Чёрный познакомился с ними. С их злобными, неотвязными собаками. Заслышав лай, он бросился было следом за сородичами и угодил под картечный выстрел. Жгучая боль обожгла лопатку. Картечь была на излёте и, пробив шкуру, застряла в нагуленном к зиме жире. Рана долго болела. Чёрный с трудом дотянул до тёплых дней.

С тех пор, почуяв человека, он не бросался следом за стадом, увлекаемым свиньёй. Он замирал. Долго слушал звуки, втягивал запахи, отсеивая всё привычное и потому безопасное, и лишь поняв, откуда исходит главная угроза, не ломился сквозь чащу, а осторожно уходил стороной крадущимся шагом.

Так прошло ещё три зимы. Чёрный взматерел, превратившись в могучего вепря. Своё право быть первым он отстоял в жестоких схватках с другими самцами. Страшные изогнутые и отточенные, словно бритва, клыки украшали его рыло. Даже в трескучие морозы, когда всё сковано стужей, в поисках корма как пуховую перину вспарывал он покров земли. Кабан был свиреп, мстя собратьям за прошлые обиды и притеснения. Охотники тоже побаивались встречи с ним: много их собак попорол секач. И кличку Чёрный охотники дали ему не случайно. От всех местных кабанов его отличали особая, чернозёмного цвета щетина и огромные размеры. След этого вепря мало уступал следу молодого лося. От правого верхнего клыка Чёрного осталась всего лишь половина. Но не в драках с соперниками потерял он его, не обломал о выворотень – охотничья пуля сбила, не причинив секачу особого вреда, лишь добавив ярости и злобы.

Стылый в тот год выдался ноябрь. Бесснежье. Изредка белые мухи подразнят, подразнят охотников, да и сгинут. Гулкий чернотроп – далеко слыхать шаги, чуток зверь, трудно брать кабана в такую погоду.

…Павла Александровича инструктировали долго и обстоятельно, как целить бегущего кабана, как идущего. Где места убойные, как стрелять, где стоять и как вести себя на номере. Тот кивал в знак согласия. Новичок он на такой охоте. Не то чтоб совсем не охотился, нет. Гонял зайчишек, уток постреливал, перепёлок «топтал» по жнивью. А вот на серьёзной кабаньей охоте впервые.

Я же ему на счастье патрон дал особый, красным помеченный. Вот, мол, Пал Саныч, согласованная и связанная, усиленный заряд. читать дальше…