Валилось солнце в рисовые чеки
И плавилось, врезаясь в окоём…

(Авт. «На рисовых чеках»)

Близь Арабатской стрелки охота не сложилась. Дули сильные северо-восточные ветры, и гусь, пересекая косу, тянул через Сиваш куда-то в сторону Каркинитского залива, должно быть, к Лебяжьим островам, где и отсиживался, прикрывшись портьерой полуострова.

Прогноз на крещенское похолодание не оправдался. Прихватило лишь Полесье, Сиверщину и Слобожанщину. Висевший над Курском антициклон уже в Надднепрянщине ослабел, и Причерноморье окутали густые туманы. Зимующая птица обнизилась. Кочуя от лиманов и плавней, на кормовые места шла валко и неторопко, будто в опаске, проскочив земные створы, заблудиться.

Стрелять стало ладнее. Стаи налетали в меру. И лишь смешавшись после хлёстких дуплетов, суетливо забирали в гору, где сразу и пропадали, укутавшись белым саваном. Только недовольный их гогот ещё какое-то время доносился до слуха стоявших номерами охотников.

И справа, и слева, и до самого «гнилого озера» простерлись рисовые поля, поделённые оросительными каналами на квадраты чеков. С началом уборки арыки осушались, и по ним становилось удобно и просто ходить. С бетонированными желобами и не глубокие, каналы эти, словно улицы городов, могли привести охотника, куда ему надобно. Летом, когда арыки питали водою чеки, здесь водилось множество водоплавающей и болотной дичи. К осени и в зиму арыки служили тропами всякому зверью: охота на кабана и волкам, косулям и шакалам, зайцам и лисам. Лиходеи от охоты промышляли здесь петлями и капканами.

По краям арыки поросли камышами и очеретом, где при несложной маскировке даже и в ясный день охотник легко укрывался от зоркого гусиного глаза. Сейчас же и этого не требовалось. Всё окрест, охваченное изморосью и клубящейся мутной мглой, сливалось в едином фоне и, невыразительное и размытое, создавало иллюзию всеобъемлющего пространства. Стрелкам, одетым в белое, достаточно было не шевелиться, напуская пролетающих птиц на верный выстрел.

Их было четверо: трое киевлян и председатель местного коллектива Юрий Сологуб. Ещё вчера ярко сияло солнце и они, проторчав сутки на дальних, граничивших с озимыми полями, чеках, так толком и не поохотились. Гуси миновали чеки высоко и где-то под горизонтом рассеивались по зеленям, жнивьям и выпоркам. Исхитриться не получилось. Ни манок, ни чучела с профилями на них не действовали. Лишь к вечеру взяли на круг одного белолобика, и только.

Но сегодня с зорьки палили все. Юрко, сообразив, что в ночь натянет туман, быстро поменял место, поближе к воде, рассудив так:

- Гусь в туман с воды пойдёт низом и далеко улетать не станет. Кормиться предпочтёт на чеках. Рис обмолочен плохо, солома не убрана, зерна ешь – не хочу.

Чучела и профили выставили по обе стороны канала, чтобы, направляясь на кормёжку и обратно на воду, гуси их хорошо видели.

Расчёт Сологуба оказался верным. Гусь потянул на чеки широко и низко. И с расстановкой охотников угадал, поставив их вдоль арыка метров через полтораста.

- В ясную погоду мы охотимся «кучей», – пояснил он. – Мало не в метре друг от дружки стоим и по налетевшей стае стреляем залпом по команде. Это ж не дуплет. Результат по такой плотности огня иной выходит. Опять же и добыча на всех. Гусь, он каков – газету с поднебесья прочитает. И коли кто обособившись стрельнёт, следующая стая всех и облетит. Вот и выходит, что стрельба «кучей» много выгодней.

Прокопий Захарыч Гуменюк, известный многим охотникам по прозвищу «Гуменник», а горожанам по ряду громких криминальных процессов председатель городского суда, теперь отставной, уходил на крайний номер левого фланга. Сегодня ничего не довлело над ним. Дела, процессы, тяжбы, волокиты – всё в прошлом. Теперь, после отставки, алогичной, принудительной и несправедливой, он всё свободное время отдавал охоте и рыбалке. Хотелось хоть на время почувствовать себя свободным, если вообще судья может быть таковым, хоть закон и декларирует его независимость. Именно декларирует, но не обеспечивает в реальности. Сколько человеческого горя, слез и ненависти пропустил он через своё сознание и сердце. Как было уберечься от негативной энергетики бушующих страстей судебных процессов, не впитать ее губительные свойства? Стать бездушной машиной, карающей или милующей? Отгородиться от человеческих эмоций куполом безразличия? Да, так поступали многие его коллеги. Лавировали меж добродетелью и злом. Только Прокопий Захарыч Гуменюк никогда не шёл на сделку с совестью. А легко ли «белой вороне»?..

Вот и теперь, когда ехали на охоту, на вопрос своего друга и учителя, тоже уже бывшего члена Верховного суда, что ему предлагают, заметил:

- Нет, Орлеан Иванович, не хочу больше ни судебной практики, ни политики. Максимум – преподавательская работа. Неделей было предложение из юридической академии. Думаю. Звонили из Министерства юстиции – отказался. Я теперь из служителей Фемиды становлюсь рабом Дианы. Да и жена довольна. Устал я, Орлеан… Звонки, просьбы, угрозы, шантаж и всё прочее. О чём тут говорить, ты и сам знаешь…

Орлеан Иванович знал. Из Верховного суда он ушел на пенсию, когда только складывалась система судопроизводства независимой Украины. Хорошо ему были известны и нынешние её проблемы. А ещё он верил Прокопию, своему, по сути, ученику. В его разум, честность, чистоту души. читать дальше…