Санёк. Из жизни мелкого браконьера.

Познакомил нас мой сосед, Алексей Павлович. Сказал просто: «Вот, с Саньком рыбкой балуемся, охотимся» – но с налетом таинственности, будто и впрямь было меж ними нечто, о чем другим и знать не положено.

Когда-то Палыч директорствовал в рыбном магазине. Заведуя доходным местом, проворачивал «дела» и жил дружно не только с прямым начальством, но и с фискалами. Одним из его «промыслов» была реализация через магазин браконьерской рыбы. Он задешево скупал у рыбаков левый улов и «впаривал» народу уже по рыночным ценам, снимая хорошие барыши. Любил и сам поиграть запрещенными снастями: «путанками», «телевизорами», «жаками», переметами. К рыбке сызмальства приучал и Саньку, приходившегося ему двоюродным племянником. Поначалу тот мало понимал в дядиной коммерции. Ему нравилась рыбалка. Санька весь трепетал, выпутывая из ячеи сеток щук, судаков, лещей, линей и чехоней. На рыбалку Палыч, если в сезон, всегда брал ружье. Уток по заполнении Киевского водохранилища водилось немеряно. Вот и тешились дядя с племянником. Павлович частенько охотился и рыбачил в обществе своего друга, члена Верховного суда. Егеря и рыбинспекторы, зная это, не особенно им докучали. И на пенсии Павлович чувствовал себя не хуже, чем в пору «живого» дела. Сохранив связи, продолжал рыбный промысел. Но Санек подрос, и дяде пришлось отстегивать племяннику долю от общих «дел».

Работал Санька мастером-инструментальщиком на заводе штампов и прессформ и как классный специалист был ценим начальством. При срочном и ответственном заказе мог работать неделю в две смены подряд. Зато когда наступал охотничий сезон, ему без разговоров предоставляли отгулы, когда он хотел и сколько хотел.

В один из августовских дней мы ехали с Павловичем на Сулу. Обещая показать мне «царство непуганой птицы», он всю дорогу не умолкал. Ему было что рассказать, много повидал в жизни. Его нескончаемый монолог прервали гуси. Стая неожиданно появилась из-за придорожных осокорей и повисла над шоссе. Вереница летела по-над трассой впереди машины и совсем невысоко. Павлович от неожиданности чуть не нырнул в кювет и, чертыхнувшись, сбавил газ. Я прилип к лобовому стеклу и жадно рассматривал птиц, словно видел впервые.

- Это местные. Серые. Здесь заповедник недалеко, – пояснил Павлович. – Мы с Шуриком, бывало, подкатимся под самую его границу и – мама не горюй, успевай заряжать. Шурик с Васькой будут на месте раньше. К нашему приезду разобьют табор. Нам останется чарку поднять.

Васька – их общий друг. В селе Липовом живет его мать, Ольга Николаевна. Павлович с Шуриком, приезжая на охоту и рыбалку, всегда останавливаются у нее.

Ольге Николаевне приезд гостей всегда в радость – одна живет. Муж давно помер. На рыбалке переохладился – не выходили. А Василию любая оказия хороша, чтоб навестить родной дом.

Лагерь, как и говорил Павлович, был обустроен. Дымился тлеющий углями костер, стоял в готовности мангал. В берег уткнулись «Романтика» и две плоскодонки.

С возвышенности открывалась панорама плавней. Где-то в них пряталась река Сула. От среднего течения и до устья она судоходна. Время от времени пыхтящий черным дымом буксир появлялся на горизонте и крутился с баржей в очерете, петляя, словно в лабиринте, пока не выбирался на чистые плесы перед плотиной и шлюзом. Островки, протоки, мелководья раскинулись так широко, что другой берег маячил лишь верхушками сосен прибрежного леса. И… боже мой! Всюду пространство между камышами было утыкано черными кляксами лысух. То там, то здесь из этой смоляной массы взлетали стайки чирков и крыжней, кружились над плавнями и снова опускались в мелкотравье кормовых заводей. Множество крачек, куликов и разной иной мелочи с криком мельтешило над прибрежным плесом. Тянуло ароматом медвянистых полей. Болотный лунь, паря над очеретом, зорко высматривал себе добычу. Под горизонтом колыхалось марево жаркого дня.

Не отрываясь от бинокля, я шарил по этим камышовым дебрям, обомлевший от обилия птицы, прикидывая, где бы получше соорудить скрадок на завтрашний день.

- Что, Ваньчик, – по праву старшего Павлович ко всем нам обращался уменьшительно: Вовчик, Саньчик, – удивляешься? Вишь, скоко, как навозных жуков весной, аж глаза застит!

Последние отблески зари вспыхнули над плавнями ярко и искрометно, высветив тучи «варившей кашу» мошкары. Пала роса.

Санька и Василий направились к лодкам. Отчалившая от берега плоскодонка бесшумно скрылась в тени очерета.

- Куда это они? – спросил я у Павловича, ковырявшего веткой в кострище. читать дальше…