В том, что итальянцы славные парни, мы убедились сами. Веселые. И в этой части очень похожи на нас. Больше всего они обожают хорошую компанию, доброе вино и женщин. Без них быстро скисают. О пицце, макаронах и тому подобном не говорю – бытово.

Встречаются среди них и охотники. Не так много, как у нас, но встречаются. Правда, по большей части птичники. Зверя, видите ли, у них нет. А чего, спрашивается, перебили?

- Не водится, – отвечают.

- Почему? До ледникового периода везде водился.

- Зато мы появились, – смеются. – Где зверю жарко, итальянцу в самый раз…

Луиджи и Никколо южане, из Калабрии. Цвет лица у них смуглый, не похожий на обличье предальпийских итальянцев.

На охоте в Житомирщине они оказались случайно, благодаря нашему другу Сашке Лутову. Черт его дернул взять их с собой. Но и девать гостей было некуда.

Мог, конечно, остаться на выходные в Киеве и таскать по музеям. Тогда и сам без охоты остался бы. А это сверх его сил. Вот и приперся утречком в хозяйство в сопровождении странных ассистентов.

Первым из машины выкатился маленький, но широкий, как диван, турист. Без ложной скромности он протягивал всем по очереди руку и представлялся: Никколо, Николо, затем затараторил по-итальянски, то и дело обертаясь вокруг себя и указывая широким жестом на лес и на ружья. Потом произнес: «Пук, пук…» – и, театрально закатив глаза, обронил на бок голову.

- Чего это он? – отодвигаясь в сторонку, спросил Владимир.

- Восхищается нашей природой. Говорит, что мечтает застрелить оленя, – перевел Лутов и, словно извиняясь, пожал плечами.

- Тогда в другой раз привози. У нас лицензия охота на кабана и косулю.

- Это как же они охотиться будут? – оглядывая экипировку нежданных охотников, полюбопытствовал Жора.

И правда, облик итальянцев никак не выдавал в них людей, вознамерившихся в ближайшей перспективе посвятить себя занятию столь благородным делом, как охота. Никколо был одет в спортивный костюм, поверх которого наброшен плащ с подбоем, на ногах кроссовки. Завершала его гардеробчик ярко-желтая, чулком напяленная на голову трикотажная шапочка с болтающимся бубоном, в каких можно часто видеть гуляющих с мамами детей ясельного возраста.

Луиджи выглядел ничуть не лучше: в высоких осенних ботинках, в кашемировом пальто и шляпе он очень походил на учителя биологии, вышедшего в парк собрать к уроку гербарий. Вооружен «биолог» был фотокамерой и березовым дрючком, вырезанным, должно быть, во время дорожной остановки «по нужде».

- Мамма мия! – ахнул вышедший из егерской Михаил, на что Никколо, заслышав родные звуки, отреагировал по своему. Он подскочил к великану и, утопив свою мягкую ладонь в его могучей длани, произнес изумительную речь, из которой мы только и поняли: Италиано и Украина.

Михал Иваныч был у нас за старшего, но как это безошибочно определили итальяшки, заегозившие перед ним, для нас осталось загадкой. Может, внешность подсказала им, что человек с таким ростом и должен быть начальником?

- Понимаешь, – оправдывался возмутитель правил охоты, – я ведь сам первый раз за сезон вырвался, а тут… Они со мной в загон ходить будут. Это мои «делавары», партнеры, значит. Куда я… – проглотил он незаконченную фразу.

Михал Иваныч глянул на коллектив. Мы завтракали, разложив снедь на столе беседки.

- Ладно уж, угощайте «клоунов»… и чаем тоже. Ну ты даешь, Сашок. Челентано… Тото Кутуньо. Ни на шаг не отпускай их от себя.

Перцовки «клоуны» хряпнули с удовольствием, хотя и поморщились. Охотничий их статус был определен.

Однажды, во время «парада суверенитетов», когда руководители охотничьих обществ ударились приглашать иностранцев «посафарить» в постсоветских угодьях, довелось мне видеть охоту итальянцев на уток в Межреченском охотхозяйстве.

Подъехали они к берегу Киевского водохранилища на больших туристических трейлерах. Чего в них только не было: и телевизор, и музыка, и душ, и туалет, и спальня, и столовая. В общем, выездная гостиница. Но более всего поразила холодильная камера, кубов на шесть. Это для того, чтобы дичь до последнего кулика с собой в Италию увезти. Оказалось, что «сафарился» ресторатор из Палермо. Так он за две недели охоты ни одну утку не зажарил. Говорил, что у себя дома за одно блюдо выручит двадцать долларов. И поездку окупит, и прибыль получит. Нас же, даже дома извека охота в одни убытки вгоняет. читать дальше…