- Провались пропадом эти кабаны: не охотился раньше, а теперь и подавно не буду, – подвел итог своей первой кабаньей вылазки мой приятель Саня Козачек.

Да-да, это я вытащил его, убежденного утятника, на мероприятие столь же опасное, как и езда на автомобиле для человека, впервой севшего за руль.

Не-ет, робким или трусоватым, его не назовешь. Как-никак, в ВДВ служил… Просто птички, вода, рыбалка нравились ему куда больше любой зверовой охоты. Вот только баловался время от времени недозволенными снастишками: сетками, «телевизорами», жакам. Не прочь был уток на моторке с подрыва пострелять. Попадался. Но как-то все ему сходило. Решил я приобщить его к коллективной охоте, где ничего лишнего охотник себе позволить не может. Вроде как шефство взял.

Зима в тот год была стылая и многоснежная. Но несмотря на крутые погоды, мы собрались в Сумскую область поохотиться на кабанов. В ту пору они водились там во множестве. По крутоярам, обширным болотам и соснякам немало торных троп понаделали их стада.

Охота предстояла комплексная: кабан, косуля и пушной зверь. Такие охоты, в целом, сулят успех, но проводить их бывает не просто – того и гляди, основного зверя подшумят.

К выезду мороз ослаб, выдохся, радостно заискрился припорошенный инеем лес, кустарники, поля. Улестила погода. И все ж ходить заснеженными ярами – не Крещатиком дефилировать. Сделав два утомительных и пустых загона, согласились с лесником Порфирьичем, что залегает нынче кабан в кущах сухих торфяных болот. Брать зверя на таких пространствах, по нескольку километров в поперечнике – тяжко до жути. Выручали там дренажные канавы, вдоль которых имелась возможность «затянуть фланги», а загонщикам не свалиться с направления гона.

При подъезде к торфяникам мы обнаружили свежую входную тропу. Мелочи, как показывали следы: подсвинков и сеголетков в стаде, почитай, что и не было. В большинстве зверь крупный, трех-пяти лет. Собаки Гриши-»бороды», лайки Белка и Вьюга, заволновались, тыкаясь носами в кабаньи следы.

Санек получил в загоне место по левую от Григория руку. Одет он был в белый армейский полушубок и легкие валенки. Это была удобная одежда, чтобы ломиться в гущару болотных дебрей. А состояла она из очерета, камыша, густых ивовых кустарников, перемешанных с шиповником, орешником, осинами и березками.

Взялись загонщики дружно, подбадривая себя «гопаньем», «аканьем» и подчас литературно трудно переводимыми, но всем охотникам очень понятными покриками.

Санек сперва продирался с трудом. Все-то за него цеплялось и придерживало. Голову подымет – иней в лицо, опустит – взашей сыпанет. Взопрел, а тут глядь – траншея в снегу. Ею-то, смекает, как удобнее идти. Без колебаний и пошел.

А метров с сотню повела она в самую чащу, нырнула под полог кустов и постепенно превратилась в настоящий тоннель. Сверху макушки зарослей, сплетаясь, образовывали нечто похожее на крышу. С боков – нерукотворный плетень. Чтобы шагать этим сооружением, надо было наклоняться вперед, отчего глаза все время пялились вниз, а не глядели вперед. Несколько раз он терял шапку, будто затаившийся леший хулигански сдирал ее своими закорюками. Местами не было иного выхода, как становиться на четвереньки и по-звериному преодолевать заломы. Голосов загонщиков в этом «подземелье» Сашка уже и не различал. Слыхал, будто собаки затявкали, выстрел был, но все как-то разом пропало, сникло. Ему, чтоб не оконфузиться перед серьезными охотниками, ничего иного не оставалось, как наобум Лазаря матерясь и чертыхаясь, ползти невесть куда ведущей тропою. Так он и тащился, даже покрикивал временами.

Тоннель вскоре будто расширился, и Санька подумал, что выбирается уже на свет божий, как в десятке шагов от себя разглядел в панике метущихся с лежки кабанов: один больше другого.

Он приволокся прямехонько в их кубло. Сооруженное по всем канонам кабаньего строительного мастерства, оно имело сухую камышовую подстилку, окружено густым очеретом с боков и сверху, словно кунье гайно. Само кубло Санек рассмотрел не сразу; не до того было, чтобы восхищаться кабаньим жилищем.

Разбуженные и испуганные его неожиданным появлением звери, фумкая и толкаясь, искали выход, который охотник собою и заблокировал. Кроме тропы деваться им было некуда. Стоило первому рвануться по ней, как следом понеслись и остальные. Когда Санька увидел, как громадный секач накатывается на него, страх и ужас сковали все его тело. Стрелять в «трубе» было немыслимо. Шарахнуться в сторону – тоже. В отчаянье он закричал, как ему казалось, в разрыв легких. И опрокинулся навзничь, закрыв глаза. читать дальше…