Это ж надо, промазал!.. Первая охота в новом коллективе и… Какой загон? Пожалуйте на номер! Вот как встретили. Как-то теперь проводят?

Стоял я на высоченном бугрище, почитай, не меньше Хеопсова надгробия, и горестно взирал на разметавшееся белое безмолвие. Не верилось, что вот-вот через эту залысину, мало не пиная меня, протекло кабанье стадо. Да как густо текло-то…Рядом же, рядом. Не иначе, плотину прорвало. Плюнь – на другой берег угодишь.

Не зная, что и делать, я стоял молча. Притих чернеющий в низине лес, только поземка еле-еле шуршала у ног, да ветерок, будто расшалившийся мальчонка, вопросительно дергал пузырившуюся полу маскировочного костюма.

Ослепительно-белый снег, хлопково-чистые облака и такая молочная одежка. Я был совершенно невидим зверью. Они появились из-под бугрища и, фыркая от подъема, прошли впритык по-за моею спиной. И я никогда не увидел бы их, если б они умели задерживать дыхание. Вначале что-то зашумело, как вроде шквальчик обрушился или вихрь закрутил.

- Фум,.. фум – донеслось глуховатое. То, как оказалось, пыхтела свинья, пробираясь сугробом. Следом сопение – подсвинки тиснулись, норовя не отстать от матки. Все это мне будто причудилось да и сгинуло разом. Остальное, как прежде, когда я, так же тяжело дыша, взобрался на этот гребень.

И как же отсюда далеко видать! Вона горизонт куда замахнулся. Откуда ж они взялись? Должно быть, от лощины. Больше неоткуда. Гляделки-то я щурил на лес, что в подошву холма тулится, а они возьми да и натеки по чистому. И кто их оттель шугнул? Там и загонщиков нет, все лес чешут. Да и не густо в лощине будет. Чуток подроста и чапыжника мал-мала.

Поразительно было и то, что кабаны шли в загон, откуда теснили всякого залеглого зверя гонцы. Им, не иначе, сорока вестушку подала. Небось и смекнули лохматые: выйдут мужики из леса и непременно кому-нибудь взбредет в голову лощиной промяться, в надежде зайчишку походя взбуднуть.

А я-то, хор-рош… нечего сказать. Нет головой повертеть, обернуться разок-другой. Стекляшки вылупил. Нешто у кабанов одна дорога…

Отсюда, угляди в аккурат, хош на колено припади или на пузо ляг, да и щелкай себе по одному, как оборонец с высотки штурмующую ее пехоту.

Это я уж потом себя корил, а сперва ведь и думать не думал, что так все обернется. Вот и угнездился избушкой на курьих ножках: к лесу передом, а к полю задом.

Ружье слева в сугроб прикладом уткнул, справа карабин. Обзор-то… ого-го, чего руки утруждать, всегда взять успею.

Сколько ни постоял, морозец на очках дыхание начал прихватывать. Полез я по карманам платок шарить. Вот тут они и запыхтели. Глядь – кабаны под боком… я и растерялся. Не знаю, что и схватить: то ли карабин, то ли ружье, то ли очки протирать. А они плывут. Близко-близко. Шварк я очки в снег – все одно не годны – да за карабин. Свинья тем временем за бугрище скатилась и семейство туда же правится. Я следом бегу и ну с карниза молотить по вихрящимся задам.

Бью, бью, а мушки толком и не разгляжу – близорукость проклятая. От моего шума кабаны подхватились, и… снова безмолвие. Скатился склоном и я, но как ни следил, и кровинки не обнаружил. Запереживал так, что мурашки по коже, а взашей пот струится. Отыскал очки и пошел с покаянием.

Народ меня выслушал. Поверил – не знаю, но что с пониманием отнесся, несомненно.

- Коль такое дело – перекус, – объявил старшой и, хохотнув чему-то, добавил: – Плесни-ка, ему, Стас, «тепловизора». Стекла потеть перестанут, за ненадобностью…

«Тепловизором» оказался крутой самогон, на каких-то кореньях и травах настоянный, без малейшего запаха сивухи. Мастерский напиток. Надо полагать, лечебный, потому как использовался в профилактических целях. Мой случай, хоть и не клинический, похоже, был из таких. Наливали его «мазилам», чтоб выправить зрение. Те, кому стопарик подносили впервые, опрокидывали его с видимым наслаждением, но кто уже проходил процедуру раньше, вздыхали, ибо завершающая часть «лечения» удовольствия не сулила. Все оставшееся время охоты на кабана «пациенту» предстояло провести в загоне. Если удача отворачивалась от стрелка в конце дня, лечебная процедура переносилась на следующий выезд. И, надо заметить, была она эффективной. Охотники старались оплошностей не допускать.

Лечебный метод, как должное, пришлось принять и мне, раз в коллективе такая традиция. Но с чего это самогон окрестили техническим изделием, а не какой-то пилюлей? Смысл вроде и понятен, а все же странновато…

- Теплови-изор? – протянул Станислав Александрович на мой вопрос. – Эт-та, брат, история от Тарана тянется. Был у нас такой охотник. Нынче на Север подался, нерпу промышляет.

Но услышать на перекусе историю «тепловизора», тянущуюся от Тарана, мне не удалось. По команде привал свернули и пустились на поиски исчезнувших кабанов. Рассудили, что целиной безоглядно переть они не будут, больно тяжек снег. Так что в ближайших ярах и стопорнутся. Мы объехали два, а в третьем выходного следа уже и не было.

Иду «лечиться». В самые крепи предстоит лезть именно мне. Тут, пожалуй, не замерзнешь. А мне уже и так не холодно. «Тепловизор» действует безотказно. Чувствую, настроение поднялось вровень с теплом и будто сила покатилась по телу. Прямо нетерпеж подпирает: что там кабаны, мамонта подавай.

Скажу сразу, что в загоне этом все для меня сложилось так превосходно, как никто из моих «докторов» и не ожидал. Это как шоковая терапия: р-раз…и здоров. читать дальше…